• ПоискГлавная
  • Подписаться на НовостиНовости
  • Подписаться на СтатьиСтатьи
  • Подать объявлениеГазета
  • Доска объявлений
  • Подать объявление на сайт
  • Академгородок
  • О нас
  • Афиша
  • Прайс
  • Юридическая информация
  • Комментарии
  • Рубрики
  • Карта сайта
  • Написать в редакцию
  • Войти
  • 07:05 воскресенье, 26 сентября
    Академгородок:
    Пробки: 0 баллов
    26.09.2021
    USD: 73.01
    EUR: 85.68
    Мы в соцсетях:
    Подписаться на Статьи
  • Происшествия
  • Человек и общество
  • Государство и власть
  • Наука и образование
  • Культура и спорт
  • Животные
  • Письма
  • Даты
  • Без рубрики
  • 25 января - Татьянин день
  • 26 января – Международный день таможенника
  • 23 февраля – День защитника Отечества
  • 15 марта - День защиты прав потребителей
  • 12 апреля – День космонавтики
  • 9 мая – День Победы!
  • 12 мая – Всемирный день медицинских сестер
  • 31 мая – Всемирный день отказа от курения
  • 1 июня – Международный день защиты детей
  • 8 июня – День социального работника
  • 22 июня – День памяти и скорби
  • 29 июня - День изобретателя и рационализатора
  • 27 июля – День работника торговли
  • 9 августа – День строителя
  • 5 октября - День учителя
  • 23 октября – День работника рекламы
  • 10 ноября – День сотрудника ОВД
  • 22 ноября – День матери
  • 65 лет Великой Победе
  • К 70-летию Великой победы
  • В колонне бессмертного полка
  • Юбиляры победного года
  • Советскому району – 60
  • К 100-летию ВЛКСМ
  • 22 декабря – День энергетика
  • К 120-летию академика М.А. Лаврентьева
  • К 110-летию генерала-строителя Н.М. Иванова
  • Спецпроект
  • Старые рубрики
  • Здоровье и медицина
  • «Проживу без слова «хайп»!»

    «Проживу без слова «хайп»!»

    «Проживу без слова «хайп»!»

    С доктором филологических наук, профессором НГПУ, главным научным сотрудником сектора литературоведения Института филологии СО РАН Юрием Васильевичем ШАТИНЫМ встретился наш корреспондент.

    – Русский язык стремительно меняется: приходят заимствования, новые грамматические конструкции, смайлики… К чему это может привести?

    – Язык развивается неравномерно. Порой случаются взлёты, и часть нововведений языком усваивается – в среде образованных людей, во всяком случае. А их сейчас много. Другие новшества либо полностью исчезают, либо переходят в узкоспециальную сферу – к примеру, к айтишникам.

    – То есть никакой катастрофы не предвидится?

    – Нет! О катастрофах языка неоднократно писали. Во-первых, в начале XIX века, когда шишковисты с карамзинистами спорили. Во-вторых, писали в начале 20-х годов прошлого века, когда был большой вброс нового. В обоих случаях ничего страшного не произошло: что-то быстро отмерло, что-то сразу прижилось.

    У меня внук-компьютерщик – так какие-то его слова и выражения просто не понимаю! Порой вынужден рыться в словарях… Но к англицизмам, сленгу отношусь толерантно.

    Cлово «хайп», к примеру, пришло всерьёз и надолго?

    – В молодёжной среде, во всяком случае, оно стало своеобразным знаком поколения. Но таких слов во все времена много. Допустим, «бикса» (девушка). У стиляг в 50-е годы был свой жаргон. Если вернуться именно к «хайпу», то не думаю, что через 10-15 лет это слово станет общеупотребительным. Но если кто-то будет писать роман о нынешнем времени, без «хайпа» вряд ли обойдётся, особенно в устной речи героев.

    Всё зависит от роли слова. Изобразительное средство – это одно, общеупотребительность – другое, создание коммуникативных сигналов в определённой группе – третье. Я сторонник многообразия – как лингвист. Что же касается личных предпочтений, то, думаю, без слова «хайп» в речи проживу спокойно. Вряд ли когда-нибудь стану его активно употреблять. Но и сказать, что оно меня сильно возмущает, не могу.

    – Активно внедряются и различные языковые послабления – «кофе» вот стал среднего рода…

    – Думаю, они появились для того, чтобы спасти чиновников от безграмотности (улыбается). Средний род «кофе» можно допустить в качестве субнормы. Нормой это всё-таки не станет, как мне кажется. Сам я по-прежнему пью чёрный кофе.

    Один из последних примеров вопиющей безграмотности чиновников – «изменения в Конституцию» в бюллетенях. Это опечатка или ошибка?

    – Ошибка в конструкции. Пропущено одно слово. Правильно было бы – «изменения в текст Конституции». А «в Конституцию» – это просторечие. Насколько уместно было вставить его в миллионы бюллетеней – не знаю. Меня как лингвиста подобные неточности задевают, конечно же.

    Нарушено древнее правило «торопись медленно»?

    – Да-да. Референдум всё-таки официальное мероприятие. Изменить можно текст Конституции, сама по себе Конституция вне текста не существует, это вещь сугубо текстуальная. Если мой сосед скажет, что сломал руку, я пойму его. А вот у хирурга будет много вопросов (улыбается). Так и здесь: если мы вступили в официальный регистр, то должны ему следовать.

    – Уходят социальные явления – исчезают и слова, их обозначающие и характеризующие, так?

    – Совершенно верно. 80% нынешних студентов-миллениалов не знают значения слова «челнок», популярного в 90-е годы. Приходится объяснять. И про пресс-папье и промокашку тоже… Слово «ваучер» ещё, слава богу, помнят, но через 10 лет не удивлюсь, если студенты спросят, что это такое.

    – Чему научается студент, написав диплом «Особенности поэтики Батюшкова»? И в чём польза этого текста для общества?

    – На второй вопрос ответить конкретно невозможно. Думаю, культура вообще создаётся как некий избыточный слой. Если бы мы определяли пользу каждого произведённого продукта, то оказались бы в очень сложной ситуации. Сама культура стала бы не столь широкой и разнообразной. Вопрос о пользе культурных ценностей – вещь опасная. Помню, в 70-е годы председатель ВАК предложил рецензентам работ негуманитарного направления добавить раздел «Предполагаемый эффект в экономике». Так вот, если верить цифрам, только за 1976 год экономика СССР возросла в 10 раз! (смеётся). Ну а студент, написавший о Батюшкове, и те, кто внимательно прочёл эту работу, безусловно, узнали что-то интересное о той эпохе и судьбе самого Батюшкова, которая была весьма неординарной. Хотя говорить о глобальной общественной пользе здесь не приходится…

    Мы также имеем дело и с избыточностью языка. В словаре Ожегова 400 тысяч слов. Но ни вы, ни я, никто столько не использует. Но и договориться об употреблении только 4-5 тысяч слов невозможно. Многовариантность была, есть и будет.

    – Россияне очень разобщены. У каждого своя система ценностей. Нас что-то объединяет – кроме русского языка?

    – Не только. Русская матрица жива в фольклоре – песнях, обрядах. Вспомним Пасху: не все говеют, но все разговляются (смеётся)! Как-то поздравил друга из Новокузнецка накануне Пасхи: «Иисус воскрес!» Тот изумился. И я понял, что мы с ним в разных языковых системах. Для меня сказать 31 декабря «С Новым годом!» – нормально, хотя новый год ещё не наступил…

    – Согласитесь выступить оппонентом на защите диссертации «Смысловые пласты в поэзии Елены Ваенги»?

    – Бесспорно. Почему нет? Стихи Ваенги не абсолютные шедевры, но и не графомания. Попробуйте написать хорошую работу о Пастернаке! Вам сразу скажут: тут вы с этим совпали, а здесь – с другим. Так что всегда имеет смысл интересоваться поэтами не первого ряда. Лишь бы работа была хорошая…

    – Преподаватели сетуют, что от года к году студенты становятся всё более «ленивы и нелюбопытны».

    – Сложно судить. Дело в том, что «ленивы и нелюбопытны» студенты были в разное время по-разному. Я преподаю с 1968 года. И если говорить о 70-80-х, то тогда нелюбопытство к учебным планам в основном было связано с интересом к запрещённым философам и писателям. Если преподаватель рассказывал о ком-то из них из неофициальных источников, то оказывался в выигрышном положении. Но интересующихся Солженицыным было тогда не более 20%. В 90-е, когда пошёл поток издания прежде запрещённой литературы (это были самые благодатные годы), студентов, ежедневно приходящих с новыми идеями, комментариями к свежепрочитанному, была чуть ли не половина в каждой группе. Но с начала нулевых интересующихся действительно становится всё меньше. Зато интересуются они не только знаками в культуре, но и глубинными проблемами. Сегодня мало просто прочесть Набокова или Пастернака – важно ещё встроиться в некую креативность их исследований.

    – Вы активист Дома Цветаевой в НГОНБ (областной научной библиотеке. – Прим. ред.). Её поэтические миры привлекают вас сильнее всего?

    – Нет, так сложилось. Идея создания Дома принадлежит Виктору Пушкарёву, культурному деятелю рубежа веков. Увы, он умер от онкологии в 54 года. Для него Цветаева была знаковым явлением. Ещё одна подвижница Дома – народная артистка России Галина Александровна Алёхина. Считаю, Маяковский и Цветаева были самыми крупными явлениями в отношении реформации русского поэтического языка. Но как художники слова Пастернак и Мандельштам мне нравятся больше.

    Юрий ТАТАРЕНКО

    Фото из личного архива Ю. Шатина

    Другие статьи на тему

    Человек и общество / Встреча с интересным человеком
    Марина СТЕПНОВА: «Я очень азартна!»
    644 0
    "Навигатор" № 36 (1308) от 17.09.21
    Человек и общество / Встреча с интересным человеком
    «Мое главное слово – диалог»
    1677 0
    "Навигатор" № 32 (1304) от 20.08.21
    Человек и общество / Встреча с интересным человеком
    «Все мои желания сбылись»
    1400 0
    "Навигатор" № 30 (1302) от 06.08.21
    Человек и общество / Встреча с интересным человеком
    «Нужна санитарная критика!»
    531 0
    "Навигатор" № 28 (1300) от 23.07.21
    Человек и общество / Встреча с интересным человеком
    «Мне есть что рассказать»
    2573 3
    "Навигатор" № 27 (1299) от 16.07.21
    Человек и общество / Встреча с интересным человеком
    «Все мои стихи – хорошие»
    415 0
    "Навигатор" № 15 (1287) от 23.04.21

    Популярное