Похвалим своё болото!

Планы по расширению инфраструктуры Института патологии кровообращения им. Е.Н. Мешалкина, предполагающие новое строительство вокруг уже существующего комплекса зданий, всколыхнули общественность Академгородка и микрорайона Правые Чёмы. Ведь стройка означает дальнейшее вторжение человека в территорию, зонированную как городские леса, и её неизбежное сокращение. Своё мнение по этой теме высказал к.б.н. Олег КОСТЕРИН.

Руководители института выступили с разъяснениями, что некоторые новые корпуса по чисто технологическим и медицинским причинам должны быть расположены рядом с клиникой. Также они заверяют, что по новым градостроительным правилам в зоне ОД-3, в которую они хотели бы перевести до 8 га прилегающей к клинике земли, общая площадь зданий не может превышать 30%, то есть лесная среда будет частично сохраняться.

Нужно отдать должное институту в том, что он настроился на диалог с общественностью и вышел с предложением совместно с её представителями (которые, конечно, никоим образом не могут представлять всё разнообразие мнений, в этой общественности реально бытующих) выработать взаимоприемлемое решение. В ходе такого диалога руководство института последовательно выдвинуло два варианта конкретного расположения участка, предлагаемого к перезонированию; на последней встрече с общественностью стало очевидно, что необходим третий вариант.

Посмотрим, что же на самом деле расположено в непосредственной близости от Института им. Мешалкина. Мы вынуждены вынести за скобки появившуюся за ним улицу Речкуновскую с частной застройкой, так как эта земля уже ранее была перезонирована и отдана в частное владение без какой бы то ни было общественной огласки. Также представители института утверждают, что давно утверждён и не может быть изменён генеральный план строительства на 17 га на территории, уже принадлежащей клинике и зонированной как ОД-3. Там сейчас расположен, мягко говоря, пустырь, а также участок заболоченного сосняка сразу к северу от зданий клиники, возле шоссе. Создаётся впечатление, что существующий генеральный план устарел, и его следовало бы скорректировать с учётом изменившихся реалий и новых проектов клиники.

По большому счёту прилегающую к зданиям клиники территорию можно отнести к двум типам природной среды – сосновому лесу и болоту. Если строительства не избежать, вопрос состоит в том, какие участки можно выделить, чтобы вред массиву Шлюзовского леса был минимален. Как это ни покажется кому-то странным, ответ на него не столь очевиден (стоит сказать, что руководство клиники заявляет о готовности принять любой из вариантов, в соответствии с обоснованным мнением общественности).

Интуитивно кажется ясным, что лес ценнее болота. Но на чём основана эта ясность? Во-первых, лес имеет товарную ценность, а болото с хозяйственной точки зрения – бросовые земли. Именно так оценят данные земли лесники в соответствии со своими чисто техническими критериями. Однако мы заведомо не рассматриваем данную территорию как хозяйственный объект, имеющий целью извлечение прибыли, не так ли? Далее. Лес имеет, скажем так, «гуманитарную», а именно эстетическую и рекреационную ценность. Русскому человеку приятно находиться в лесу, и это связано с тем, что по сути лес – это его дом, его экологическая ниша. Наши предки жили среди лесов, и русская колонизация Сибири осуществлялась вдоль лесостепной зоны, избегая сплошной тайги и открытых степей. Из всех типов леса сосновый можно признать одним из самых «приятных».

Однако нельзя сбрасывать со счетов и ценность «природы в себе» в отличие от «природы для нас», а именно – значение тех или иных природных сообществ для сохранения биоразнообразия в целом, для устойчивости и целостности крупных природных комплексов, с научной и вообще познавательной точки зрения. И это не отвлечённые понятия. Учитывая современные темпы роста народонаселения и технического развития, совершенно очевидно, что не пройдёт и полусотни лет, как чудом сохранившееся к тому времени биоразнообразие – несомненно, лишь на крошечных тщательно охраняемых участках – будет едва ли не самым ценным ресурсом на планете. Более того, такие участки могут стать объектами входящего в моду экотуризма и едва ли не поклонения уже через 10-20 лет. И с этой точки зрения имеющееся на нашей территории болото, возраст которого – около десяти тысяч лет (всего на две тысячи лет моложе окончания последнего оледенения) оказывается гораздо более ценным.

Сосновый лес – сообщество достаточно специфическое, устойчивое и не очень богатое видами. Сосна прекрасно растёт и возобновляется на песчаных, известковых почвах и способна быстро колонизировать такие участки (посмотрите на откосы идущей через лес железной дороги). После чего к ней присоединяются сопутствующие виды растений, которые хотя и растут преимущественно только под сосной, но прекрасно приспособлены к такой колонизации – хотя бы потому, что сосновые леса склонны к пожарам, и им приходится часто колонизировать территории даже в пределах одного и того же леса.

Совсем другое дело – болото. Каждое болото, каждая его часть, во-первых, уникальна, во-вторых, исключительно разнообразна (спросите любого ботаника-флориста, где ему интереснее работать – в лесу или на болоте). Микрорельеф и, как следствие, разница в обводнении приводят к тому, что каждое болото представляет собой комплекс концентрических зон совершенно различных растительных сообществ, каждое из которых может занимать полосу не более нескольких десятков метров или даже нескольких метров. Тот же микрорельеф, вплоть до кочек, заросли разнообразных кустарников, даже пни и колоды предоставляют местообитания и убежища для самых разных организмов, от крошечных напочвенных орхидей до зверей и птиц. Труднопроходимость и непривлекательность для человека делают болота убежищем для таких крупных животных, как, например, лоси. Стадо лосей существовало на Шлюзовском болоте до 1980-х годов, и в последнее время стали появляться свидетельства того, что лоси вернулись.

Болото представлено не единым массивом, а целым комплексом понижений и западин, соединённых многочисленными логами, по некоторым из которых протекают ручьи. Ни один из этих элементов рельефа в природном отношении не похож на другой, каждый имеет свое лицо. Но есть и общее, которое в более широком контексте оборачивается уникальным. В лесостепной зоне Новосибирской области только в этом болоте, в основном по его окраинам, и в заболоченном лесу в естественном состоянии и в большом количестве произрастает лиственница сибирская (её много в Горном Алтае).

В целом весь участок, ограниченный жилмассивами Правые Чёмы (Шлюз) и Нижняя Ельцовка, старицей Протока Долгая и федеральной трассой «Алтай», расположенный на чередующихся древних руслах Оби и разделяющих их песчаных гривах – древних дюнах – представляет собой сложный природный комплекс древней поймы Оби. К настоящему времени в Новосибирской области он практически исчез к югу от Новосибирска из-за создания Обского водохранилища и застройки частным сектором, но чудом сохранился у нас в виде практически ненарушенной цельной территории.

Здесь выявлены следующие виды из Красной книги Новосибирской области: венерин башмачок настоящий, ладьян трехнадрезанный, гнездовка настоящая, неоттианте клобучковая, звездчатка ланцетовидная, девясил лекарственный, лютик многолистный и уруть мутовчатая из растений, малый погоныш, орлан белохвост, неясыти длиннохвостая и бородатая из птиц, стрекоза-белонос толстохвостая из насекомых, речная выдра из млекопитающих. Также отметим не вошедшие в Красную книгу, но на территории области не менее редкие растения двулепестник парижский, бодяк болотный, береза кустарниковая, и земноводных – сибирский углозуб и исключительно редкий в регионе тритон обыкновенный. Почти две трети упомянутых видов выявлены именно на болоте.

Таким образом, Шлюзовской лес неоднороден и представляет собой чередование сухих и заболоченных лесных участков. На возвышении это сосновый лес на древних дюнах, а в понижениях богатый спектр заболоченных сообществ. И все эти сообщества хороши по-своему.

Представляется, что нельзя отправлять Институт им. Е.Н. Мешалкина в болото. Пусть оно будет нашим местным заповедником, хранителем почти первозданной природы, убежищем для выдр и лосей. Лучше давайте действительно подумаем, как организовать здесь особо охраняемую природную территорию.

Но что же получается, мы приглашаем клинику в лес? Наш лес! Да, для многих это покажется не самым привлекательным паллиативом. Прекрасные сосняки тоже требуют сохранения.

Однако давайте пройдёмся по нашему лесу. Сложно было ожидать, что близость федеральной трассы не скажется на его состоянии. В пределах двух сотен метров от неё лес сильно изрежен рубками, так что на рединах поднимаются заросли крапивы и малины, в него активно вселяется агрессивный пришелец – клён ясенелистный. Но, принимая на себя негативное влияние автотрассы, эта полоса тем самым защищает более глубоко расположенные и ненарушенные участки. В крайнем случае, можно вписать необходимые институту объекты именно в эту полосу к югу или к северу от существующих корпусов. И если хотя бы на половине площади клиники сохранятся деревья, это будет хорошо. Когда подъезжаешь к Академгородку, видишь, что сейчас клиника вписана в лес, сквозь который проглядывает. С одной стороны, это комплекс зданий медицинского назначения, с другой – это всё ещё зелёная зона, защищающая и здания, и более глубокие участки от влияния шоссе, а заодно и создающая благоприятную среду для больных и врачей. Такую защиту и среду уж точно не создаст наше болото.

Фото borovik.by