«От реальности не убежишь!»

С 6 ноября в Академгородке проходит фестиваль «Новая книга». С одним из главных его участников побеседовал наш корреспондент.

Михаил Борисович БАРУ – поэт, прозаик, переводчик. Родился 14 октября 1958 года. Автор поэтических сборников «Обет безбрючия», «Поджигатель жизни», «Презумпция невинности», «Обещастье», «Цветы на обоях», книг прозы «Один человек», «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве», «Тридцать третье марта, или Провинциальные записки», «Дамская визжаль», «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки», книги переводов «Следы птиц». Составитель антологии современных русских хайку. Публиковался в журналах «Арион», «Волга», «Знамя», «Новая Юность».

– Искусство уменьшает количество чего? Энтропии? Нетолерантности?

– Вопрос неправильно поставлен. Искусство не увеличивает и не уменьшает. Может поменять угол зрения. Может не поменять. Короче говоря, на все вопросы о том, что искусство может, что не может, что должно или не должно, оно отвечает: «Я вам ничего не должно. Пошли вы все…»

– В чём значение ИИ в литпроцессе и худлите? Как оно будет меняться со временем?

– Ни в чём. Если говорить о «худлите» (отвратительное слово вроде «молочки» и «нефтянки»; «литпроцесс» немногим лучше), как о ширпотребе, то ИИ тут полностью заменит писателя. Произойдёт это быстрее, чем представляется энтузиастам ИИ.

Если говорить о литературе без кавычек, то ни в чём. И со временем никак это не изменится. ИИ ведь не представляет собой настоящий искусственный интеллект (так о нём думает обыватель). Это просто программа. Более сложная, чем обычные поисковики, но по сравнению с человеческим мозгом примитивная донельзя. Аббревиатуру ИИ нужно всегда помещать в кавычки (правда, в кавычках ИИ труднее продать).

– Почему писатели и читатели трудно сближаются? Мало фестивалей и ярмарок или новых прекрасных книг?

– Это не так. Хорошо написанная книга легко сближается с читателем. И писателю вообще необязательно сближаться с читателем. Зачем? Чтобы подёргать его за бороду (в моём случае)? Выпить с ним на брудершафт? Быть на дружеской ноге? При сближении может выясниться, что писатель – человек малоприятный. К примеру, мужской шовинист, или, наоборот, оголтелая феминистка, или любит подчёркивать понравившиеся ему предложения в книге авторучкой, или даже храпит во сне.

Зачем вам новые прекрасные книги, когда и старые, положа руку на сердце, не прочитаны? Фестивали скоро умрут или будут проходить онлайн. Офлайн останутся только старые добрые посиделки за чаем с коньяком. Выпьют, закусят, споют, если достаточно выпьют, обнимутся на прощанье, скажут друг другу, что уважают друг друга, выпьют ещё на посошок и разойдутся довольные собой – писатель пописывать, а читатель почитывать. Вот такие фестивали, или, как греки их называли, симпозиумы, что означает выпивку в компании, нужны, конечно, а вопросы про творческие планы или какое место вы чешете, когда не можете найти рифму, можно потом задать на трезвую голову и лучше письменно.

– Писатель творит миры, то есть убегает от реальности. А что в ней не так?

– В моём случае это не так. Мне просто нравится конструировать, играть словами, придумывать ситуации. Это в половине случаев, а в другой половине я её исследую, и это ничуть не менее увлекательный процесс. Я не убегаю от реальности. Тем более что от неё не убежишь.

– Удаётся знакомиться с современным российским кино? Как впечатления?

– Нет, не удаётся. Нет времени. Я и зарубежное кино почти перестал смотреть. Иногда, когда смотрю урывками то, что показывают по телевизору, то понимаю, что ещё и желания нет. Куда интереснее смотреть и слушать лекции антрополога Дробышевского, историка Жукова, биолога Гельфанда, астронома Сурдина и физика Семихатова. Да и в гуманитарных областях можно найти прекрасных лекторов.

– Есть ли в России города без мифологии?

– Город, как и человек, без мифологии не живёт. Мифология есть необходимое условие его существования.

– Пишешь и видишь внутреннее кино. А конец фильма всегда известен?

– По-разному. Иногда известен, иногда думаешь, что известен, а оказывается… Всё зависит от того, что и как ты пишешь. В рассказе, в повести или в романе конец, наверное, должен быть известен. Иначе роман не построить, а в миниатюре или в стихотворении… Куда угодно может завести одна фраза или даже одна метафора.

– Что такое писательское счастье? Ежедневное вдохновение? Большие тиражи? Премии?

– Ни то, ни другое, ни третье. Писательское счастье (здесь я могу отвечать только за себя) в удовольствии, которое ты получаешь от конструирования фразы, миниатюры, трёхстишия. Удовольствие от того, что ты ломаешь голову, находишь какие-нибудь необычные метафоры или факты, когда занимаешься краеведением. Писательское счастье в письмах читателей, когда ты понимаешь, что не зря ломал голову над текстом, что кого-то этот текст отвлёк от мрачных дум, кто-то захотел поехать в тот город, который ты описал, а кто-то взял и своим ученикам предложил твой текст в качестве диктанта.

– Ваши любимые писатели и ваши учителя в литературе – это одни и те же люди?

– Да. Чехов, Набоков, Гоголь, Басё. Иногда это не весь писатель, а какое-то одно произведение – рассказ или стихотворение. Оно может многому научить.

– Скоро Новый год. Как любите отмечать праздник?

– Никак не люблю. Это для меня не праздник, как и все праздники, учреждённые кем-то сверху. Это выходные дни, когда можно побыть дома с семьёй, отдохнуть, посидеть за письменным столом, поговорить, никуда не торопясь, погулять, куда-то поехать, почитать… Выходные дни я люблю. В выходные можно хорошо поработать над тем, над чем не удаётся поработать на работе.

Настоящий праздник – это тот, который ты сделал сам, своей головой и руками: написал рассказ, научную статью, сконструировал прибор, провёл интересную серию экспериментов, построил дом, устроил детям и жене праздник. Принёс ей цветы, французское шампанское, икру и пирожных или наконец повесил полку, которую три месяца обещал повесить. Вот она сидит, пьёт шампанское, намазывает икру на хлеб с маслом, смотрит, как ты завариваешь чай и на блюдечке с голубой каёмочкой подаёшь ей какое-нибудь удивительное пирожное, украшенное огромной клубникой и усыпанное тонкой миндальной стружкой, как наливаешь чай в чашку тонкого фарфора, которую принёс только что из самого дорогого фарфорового магазина, и мучительно думает: где же он так, подлец, проштрафился, что принёс икру, шампанское Veuve Clicquot и чашку, которая, наверное, стоит целое состояние… (И это она ещё не знает о красной бархатной коробочке с колечком, которое ты достанешь после чая). А ты не проштрафился нигде! Ты просто устроил праздник любимой женщине и себе. Не глядя в календарь, не дожидаясь дня её рождения или 8 Марта. Это к вопросу о том, известен ли конец внутреннего кино. В данном случае я и понятия не имел о таком конце.

Юрий ТАТАРЕНКО

Фото из личного архива М. Бару