«Литература должна быть безоглядной»

Сергей ШАРГУНОВ выпустил новый роман – «Попович». О книге, опубликованной в «Редакции Елены Шубиной», с известным писателем поговорил постоянный автор «Навигатора» Юрий Татаренко.

– Любое художественное произведение – это всегда смесь вымысла и подлинности. А в какой пропорции?

– В художественной литературе всё вымысел. Конечно же, в «Поповиче» нет ничего, буквально воспроизводящего мою историю жизни. 11-классник Лука, сын священника, формируется в другое время, нежели формировался я. На излёте советской власти были красная церковь и подпольная церковь – очень интересное сочетание. Царил государственный атеизм, и я должен был, с одной стороны, скрывать свою веру от окружающих, а с другой стороны, не отрекаться от своей веры, если спросят. Это очень тонкая, мучительная диалектика, которой я был научен буквально в первые годы своей жизни (писал об этом в книге «Без фотографий»). А Лука живёт в наше время, когда называть себя православным скорее приветствуется, но много и внешнего: если ты окунулся несколько раз на Крещение, значит считаешься православным. Увы, многие не понимают, что посты – это не про диету, а про состояние твоего сердца и совести, про отношения с окружающими.

В путешествии Луки – собирательный образ русской глубинки. Я был депутатом Госдумы от четырёх сибирских округов: Тувы, Бурятии, Алтайского края и Республики Алтай. Побывал во многих регионах: в Приморье, Забайкалье, на Урале.

Отвечая на ваш вопрос, Юрий, нельзя не вспомнить Анну Каренину, которая, как известно, складывалась из образа родной сестры Льва Николаевича, у которой брак разрушился; жены его ближайшего друга, у которых брак разрушился; соседки, которая из-за несчастной любви бросилась под поезд, и Лев Николаевич участвовал в опознании; дочери Александра Сергеевича Пушкина, которая очаровала Льва Николаевича своей внешностью и арабскими жгучими завитками волос, а также другой дамы, которая понравилась Толстому своими блестящими карими глазами… И всё это сложилось в цельный образ, соединённый художественным воображением автора.

Поэтому, несмотря на то, что многие страницы «Поповича» могут восприниматься дневниково, этот роман не нон-фикшн и не автофикшн. Это фикшн в чистом виде. Это всё – плод литературного воображения. Но я отвечаю за каждое слово.

Именно поэтому я так долго писал «Поповича». Сдал текст в журнал «Знамя» и «Редакцию Елены Шубиной», а потом забрал его. И несколько лет переписывал вторую часть романа, где важнее всего – внутренний сюжет таинственных изменений, внутренний сюжет разочарований, внутренний сюжет отношений между людьми, в том числе скрытого эроса и явной влюблённости. Для меня было важно, что разочарования превращаются в умудрение, в обретение некоего нового мужества, в тайну прощения.

– Нет ли идеи продолжения «Поповича»?

– Об этом многие говорят. Но вы знаете, опыт дилогий и даже тетралогий – как «Волны Чёрного моря» у моего любимого Катаева – учат тому, что первая вещь самая удачная… Сейчас я пишу роман, который, может быть, никогда не напечатаю. Это слишком глубокая и личная история. Но литература должна быть безоглядной. Дошёл уже до 60-й страницы. У меня простое правило: стараюсь писать минимум 100 слов в день. Это удивительно дисциплинирует.

– Вы публично поделились мечтой об экранизации «Поповича». Режиссёр имеет значение?

– Конечно. Считаю, что мне повезло с Александром Велединским, снявшим кино по моему роману «1993». Не встречал ещё ни одного писателя, который был бы в полной мере доволен экранизацией. Но не будем забывать, что это отдельный художественный мир. И то, что получилось у Александра Велединского, можно смело назвать самостоятельным художественным высказыванием.

Надеюсь, появится такой режиссёр, который сможет сделать произведение искусства из «Поповича». Вариантов работы над фильмом – множество: вытянуть из книги какую-то сцену и таинственным образом превратить её в отдельный сюжет, можно снять сериал или, наоборот, короткометражку. Самое главное, чтобы это было сделано талантливо.

– В японской культуре принято считать, что театр живёт семь лет, а потом надо каким-то образом обновляться, что-то менять. Вы семь лет назад возглавили журнал «Юность». Как вам кажется, «Юность» взрослеет?

– Журнал находится на новом рубеже. Надеюсь, мы станем круче. Надеюсь, у нас будут яркие тематические номера. Мне кажется, у нас усилился отдел поэзии с приходом Василия Нацентова. Думаю, становится больше интересной критики, литературной полемики. В «Юности» можно говорить на важные темы: о художественном переводе, векторе развития поэзии и так далее. Но для этого нужна поддержка, понимание, что такое литературные журналы.

– То есть в ближайшем будущем не предвидится существенный рост тиражей «Юности»?

– Надеюсь, наши тиражи вырастут. Сейчас мы доходим до 5 тысяч. Журнал продаётся и в крупнейших книжных магазинах, и в сети – через «OZON» и «Wildberriеs», наши стенды есть на книжных ярмарках Non-fiction и литературных фестивалях «Красная площадь»… Это уже неплохой зачин, и есть куда развиваться. Считаю, журнал «Юность» адресован десяткам, если не сотням тысяч людей. Для этого просто нужно подключать современные технологии. Когда мы снимали видеопроект «Знаковые места русской литературы» в Болдине, Ясной Поляне, Переделкине и других местах, были миллионные просмотры!

Чтобы поддержать литературный журнал, надо не много денег. Я с горечью и печалью смотрю на наших редакторов, которые буквально как святые подвижники работают за бесплатно или чисто символические деньги. Наталья Игрунова в «Дружбе народов», Ольга Ильинична Новикова в «Новом мире», Алёна Сергеевна Холмогорова в «Знамени» – это удивительные редакторы, работающие на культуру России. Это та школа, которую мы не имеем права утратить.

В «Юности» я не получаю ни копейки. Я, главный редактор популярного журнала, хожу с протянутой рукой. «Юность», как все журналы, переживает очень сложное время. Работа над тем, чтобы остаться на плаву, требует бесконечных усилий.

– Я довольно часто общаюсь со старшеклассниками и студентами. На мой взгляд, вымывается такой интересный пласт, как поговорки и пословицы. Какую из поговорок вы считаете для себя путеводной?

– Я люблю словарь Владимира Даля. Знаете, пословицы и поговорки у него необычные – где-то весьма бодрящие, где-то даже панковские. Никакая пословица не приживётся в языке, если в ней не будет лукавого подмигивания, если это не будет настоящий движняк. «Стоит сноха и ноги развела – мир кормит, сама не ест». Вот что это такое? Соха! Тут и эрос, и почвенность, и высокий дух, и хулиганство.

– Уточню: пословица «не имей сто рублей, а имей сто друзей» – это про вас?

– Да, это про журнал «Юность». Да и про меня, в общем-то. Я известный бессребреник. Даже в депутаты больше не собираюсь. Как буду кормить детей, не знаю (смеётся)!

Фото Ю. Татаренко