«У меня всё впереди!»

Недавно в столице в книжном магазине «Москва» прошла презентация коллекционного издания «Театръ» в двух томах, выпущенного к юбилею народного артиста России Максима Аверина.

Максим Викторович АВЕРИН родился 26 ноября 1975 года в Москве. Родители работали на киностудии «Мосфильм»: отец был художником-декоратором, мать – портнихой и костюмером. С 9 лет стал заниматься в театральной студии при Доме кино. В 1997 году с отличием окончил Щукинское училище. В прошлом году набрал в нём актёрский курс. Служил в театре «Сатирикон» (1997-2015) и Театре сатиры (2018-2024). Ныне актёр «Ленкома». Широкую известность получил благодаря главной роли в сериале «Глухарь» (2008-2011). С 2012 года снимается в сериале «Склифосовский» в роли доктора Олега Брагина. Сыграл более чем в 80 фильмах.

– Какова история создания книги?

– Автор идеи двухтомника, Николай Вадимович Коренев, собрал мой архив: программки, фото. Я был изумлён: думал, что какие-то раритеты не увижу уже никогда. А он их нашёл и включил в книгу. Ещё в сборнике представлены мои стихи, эссе.

Я человек несистемный. Когда был маленьким, дети собирали марки – и я начал. На неделю хватило. Потом понял: тоска. Ходил на музыку, но сольфеджио уничтожило во мне великого Рихтера (улыбается). Брат Гена, легкоатлет, предложил записаться на толкание ядра. И снова – тоска! Единственное, что меня грело – театр. То, что я служу театру – счастье. Но каждый раз, выходя на сцену, что-то обязательно переиначу…

Было дело, кое-что пописывал: эссе, мысли, что-то даже печаталось. Вдруг от издательства – предложение: напишите книгу о себе. И я, поскольку серьёзно отношусь всегда к делу, начал. А потом пришёл в книжный и увидел огромное количество автобиографий артистов. И подумал: чего ж писать биографию, пока она, простите, ещё пишется? И как только ты ставишь точку, жизнь подбрасывает новый поворот – и значит, продолжение следует. Я подающий надежды артист, и у меня ещё всё впереди...

Мне интересно жить. Порой говорят: Максим, ты очередной театр меняешь. А я не могу прирастать к стулу, к столу. Театр – это не геолокация. Театр – это моё вероисповедание. Если я есть, а меня не надо, тогда пойду в другое место.

В день, когда умер Александр Анатольевич Ширвиндт, я принял решение, что должен перейти из Театра сатиры в «Ленком», где на меня был уже материал, где я уже сыграл в «Беге» и ввёлся в «Поминальную молитву», там меня ждали. И пошёл. Но навсегда ли – говорить опасно.

Эта книжка посвящена маме. Впрочем, всё, что я делаю, посвящено маме. Она так гордилась мною. Помню, только начал сниматься, «Комсомольская правда» опубликовала обо мне очерк, но сопроводила его не моей фотографией. Так мама позвонила в редакцию: «Вы знаете, всё-таки я имею отношение к этому мальчику и знаю, как он выглядит!». Ей ответили: «Женщина, мы Пахмутову Женей назвали, и ничего!»

– Как в актёрской душе рождаются стихи?

– Я не претендую на звание поэта. Прекрасно знаком с поэзией, с тем, что писали великие. Мои стихи – зарифмованные мысли, не более того. Много стихов написал в поездах. На обрывках, на коленках. Представьте: остановка – и ты видишь пятислойный туман. Зелёный, рыжий… И начинаются стихи. В «Склифосовском» я обнаглел, читал свои стихотворения.

Как делаются стихи? По-разному. Помню, только заступил на должность художественного руководителя Зимнего театра в городе Сочи. Готовится большой концерт – артисты, видео, машинерия. И вдруг ночью во сне понимаю, что в программе нет перехода с одного номера на другой. Просыпаюсь от этой мысли, иду на кухню, сочиняю. И вроде бы неплохо получилось. Эти стихи «Живи, земля, и процветай» прозвучали со сцены.

Однажды был ведущим на большом концерте поэзии в Твери. Там открывался памятник шестидесятникам. Среди гостей – Евгений Евтушенко. Концерт был очень долгим. Чтобы не утомлять гостей, я прочитал одно стихотворение. Хотя мне очень хотелось исполнить ещё одно, которое мне очень нравится до сих пор: «Я разный – / я натруженный и праздный. / Я целе- / и нецелесообразный…» Постеснялся, не хотел отнимать слишком много внимания у Евтушенко. А через полгода его не стало. С тех пор прошло уже немало времени, но я и поныне жалею, что не прочитал тогда второе произведение.

Периодически хожу в театры, смотрю работу коллег. И вот однажды вышел после одного спектакля – прямо кожа болела от разных мыслей. Написал стихотворение: «Нет, не только ритмом и битами…» А финал такой: «Когда стреляется Маяковский, мне должно быть больно».

– О чём мечтали в детстве? Были прилежным учеником?

– Школьные учителя прощали мне всё. Они были уверены, что я стану артистом. А в той же химии я совершенно не разбирался. После слов «характеристика цинка» я делал «мхатовскую паузу», и меня отпускали с миром. Что такое синус и косинус – для меня тайна до сих пор. Тайна! Чёрт возьми, может быть, когда-нибудь я это пойму, и мне это пригодится.

И в институте я был лоботрясом. Лекции по истории изобразительного искусства начинались в 9:30 утра, я их прогуливал безбожно. Труден был и экзамен по литературе. У драматурга Островского – 11 томов. Когда это всё прочесть?

Дом родной – Щукинское училище. Благодарен людям, которые в меня когда-то верили, сподвигали побеждать эти стены. И вот, спустя 30 лет, я стал там преподавать. Продолжать дело своих учителей, мастеров. Когда студенты выходят на сцену, дышат с тобой одним кислородом, и что-то от тебя переходит к ним – это какая-то магия. Пытаюсь студентам своим объяснить, что стать звездой – это не конечный результат. Главное – сочинение роли, создание спектакля.

Таково сознание моё. Я же разнорабочий, многостаночник. Помните анекдот? Хорошо лётчику, когда его провожает девушка в аэропорту. Хорошо матросу, когда его провожает девушка в дальнее плавание. Хорошо шофёру, когда его провожает девушка в рейс. А вот девушке трудно: ей надо успеть проводить и лётчика, и матроса, и шофёра! Я за день бываю на нескольких работах. Поэтому прелестно, когда кто-то из молодых ребят говорит: «Я так устал!» (улыбается).

– Как вживались в популярнейшие роли доктора и полицейского?

– Мне часто задают этот вопрос. Я не вживаюсь, а просто живу. Конечно, могу сказать, что перед тем, как попасть в сериал «Склифосовский», много времени провёл в операционных, что первый разрез разрешали делать именно мне. Но это будет неправда. Не дай бог, если я пойду в настоящую операционную. Мы сочиняем историю. Она должна быть убедительна для вас. А быть хирургом мне не надо.

– Всё ли задуманное сбылось?

– Думаю, что не всё. Так что в этом смысле пока точку не ставлю. И надеюсь, что ещё очень долго не буду ставить. Перед смертью Михаил Пуговкин сказал: «Мне страшно представить, что эта роль – последняя». Известный актёр МХАТа в 98 лет написал заявление об уходе с формулировкой: «В связи с отсутствием творческой перспективы».

Очень трудно поставить точку в своей жизни. Я всегда говорю так: «Делайте сейчас то, что хотите в эту минуту. Хватайте сегодняшний день, потому что завтра уже будет поздно». Да, можно ошибиться, можно споткнуться, а можно и упасть. А как иначе? Но это и есть наш уникальный жизненный путь.

Юрий ТАТАРЕНКО, фото автора