«Психогигиена – дело каждого»

Игорь Вячеславович ЛЯХ – выпускник НГМИ по специальности «лечебное дело», в 1994-м в петербургской клинике им. Бехтерева получил специализацию врач-психотерапевт. В 2020-м назначен главным психотерапевтом новосибирской клиники «Инсайт», преподаёт в НГМУ на кафедре психиатрии, наркологии, психотерапии и клинической психологии. Сотрудничая с рядом вузов, проводит для студентов открытые лекции по сохранению ментального здоровья.

– Насколько сложна диагностика психических заболеваний? Или подкованный психиатр без труда различает шизофрению и биполярное расстройство?

– Диагностика в психиатрии очень сложна. Среди психиатров есть глубокие и достаточно точные диагносты, но большинство врачей пользуются формальными категориями, и они не столь точны. Для качественной диагностики требуются недели наблюдений. Раньше на постановку диагноза уходил месяц со дня госпитализации опасного для общества больного. В середине прошлого века возникло антипсихиатрическое движение. Сроки госпитализации стали повсеместно сокращаться…

Поэтому отвечу так: есть расстройства, которые диагностировать достаточно легко, с такими может справиться каждый психиатр. А есть расстройства, которые сложны в диагностике – когда высока вероятность ошибок. Допустим, при тяжёлой эндогенной депрессии поставить диагноз несложно. А если мы говорим о пограничном личностном расстройстве, то оно бывает очень мощно замаскировано. Психиатру предстоит понять, то ли человек психически нездоров, то ли пациент оказался в нездоровых обстоятельствах.

– Что может помочь в лечении психических расстройств?

– Будем честны, о причинах ряда заболеваний мы не знаем до сих пор. Поэтому надежда на самые современные технологии, в том числе связанные с частичным замещением человеческого интеллекта искусственным. Например, если человек утратил часть своих речевых функций, но находится в реабилитации, и ему необходимо решать какие-то простые бытовые задачи, то поддержка ИИ в этом процессе, как в моторных функциях, так и в коммуникативных, может быть полезной.

– Запойного куда везти – к наркологу или психиатру?

– Зависимость имеет разные стадии. Если человек шизотипичен и при этом злоупотребляет алкоголем, то антисоциальные последствия наступают быстрее. И быстрее происходит деградация личности. У кого только наркологическая проблематика – тех родня отправляет к соответствующим специалистам. А если есть психическое расстройство, если в роду кто-то пил неделю, а потом повесился – тех везут в психиатрический стационар. Не стоит забывать о риске «белой горячки», которая нередко развивается при выходе из запоя.

– Сколько длится лечение психбольного, медикаментозное лечение в стационаре?

– К примеру, человек дома бросается предметами в окна, бегает голым по улице, у него токсический психоз после того, как обдолбался солями. Причина психоза – химические вещества. Он сам купил их и в себя засунул. Если у него зависимость – мы будем иметь только ремиссию. Он обязательно снова найдёт деньги, купит вещество и снова побежит из дома без одежды. Родственникам имеет смысл подумать, не заняться ли специалистам социальной реабилитацией больного – пока не поздно. Современные дизайнерские наркотики могут приводить к зависимости после 1-2 доз. И довольно быстро разрушить личность. Наркотики, довольно быстро приводящие к психической болезни, вызывают трудно устранимое токсическое поражение мозга. Если человек принимает большие дозы психотропных препаратов, что приводит его в бессознательное состояние, то мы иногда имеем дело с кислородным голоданием коры головного мозга. На бытовом уровне это иногда называется передозом, что не совсем точно, ведь дело не только в дозе, но и в препарате. Последствия такого поведения могут быть инвалидизирующими.

– Насколько сложно адаптировать к мирной жизни участников боевых действий?

– Во всём мире это проблема, и достаточно серьёзная. У неё несколько аспектов. Достаточно большое число людей приобретает психические расстройства в ходе боевых действий, это и органические повреждения головного мозга, и психотравматические последствия. На войне человек сталкивается с новым опытом, попадая в ситуации, которых не ждал, к которым не готов. Выжив, как-то адаптировавшись, он неизбежно опирается на боевых товарищей. Формируется социальная семья. Боеспособность воинского подразделения в том числе проявляется в умении и готовности спасти жизнь товарищу по оружию. Говорится: у нас есть миссия, конкретная цель, у нас общее дело. Вырабатывается особенное чувство справедливости, основанное на реальном боевом опыте. Возвращаются на гражданку. Сохраняется воспоминание о том, что занимались чем-то хорошим – для вас, сограждане. Связи между однополчанами крепкие, люди могут переписываться десятки лет, и это способствует успешному прохождению ресоциализации.

– Если не ошибаюсь, в Новосибирске не было серийных маньяков. Но вот мужчин в плащах, то есть эксгибиционистов – хватает, особенно в Академгородке.

– Эксгибиционизм – это болезнь. Демонстрация своих половых органов – форма сексуальной реализации. Когда нарушается адекватное восприятие реальности, эксгибиционизм становится единственно возможной формой этой реализации. Есть те, кто употребляет наркотические или психотропные вещества и потом развлекается таким способом. Таких надо задерживать, они как минимум совершают административное преступление. Если эксгибиционистов не выявлять, не лечить, не проводить индивидуальные исследования, получим более тяжкие социальные последствия – в виде насилия, нанесения тяжких телесных повреждений, убийств.

– Что такое Дни психологической поддержки в НГУ?

– Началось всё с того, что в НГУ произошло несколько суицидов подряд. Ректор и руководство понимали, что с этим необходимо работать, но не знали как. Понадобились психологи. Запрос сформулировали так: повышение культуры обращения за психологической и психотерапевтической помощью. Мы разработали цикл лекций и начали применять специальные методы работы со студентами. Отдел психологической поддержки НГУ заработал – на базе профкома. Мы приезжали раз в месяц, выступали на актуальные темы. Собиралось больше 150 человек. Если возникали вопросы – студент обращался за консультацией к психологу. Мы достоверно обнаружили, что люди с суицидальным риском стали к нам приходить. К сожалению, всех спасти не удалось, но большую часть – приняли и поработали с ними.

– Жизнь постоянно предлагает новые вызовы. Но все говорят: не психуй. А психовать – это нормально или нет?

– Во второй половине прошлого века бытовало мнение, что все болезни от нервов, только сифилис от любви, что стресс – это плохо, это опасно, надо больше отдыхать… Идеи психогигиены тогда только формировались. Сейчас об этом общество думает всерьёз. Приходим к тому, что психогигиена – дело каждого. Это определённые навыки конфликторазрешения, рефлексии, а также навыки сплочения. Всё это очень нужно детям. Лучше всего психогигиену давать в младших классах, раз в неделю – оптимально.

Юрий ТАТАРЕНКО

Фото из личного архива И. Ляха