Надежда на жизнь

Надежда на жизнь

1 июня – День защиты детей. В нашей стране его принятосчитать праздником, хотя при нынешней демографической ситуации и статистикеабортов эта дата, скорее, еще один повод задуматься: куда идем, россияне?

О самых беззащитных детях – тех, что находятся вутробе матери, мы беседуем с директором женского антикризисного центра«Надежда» Глорией ВИНОГРАДОВОЙ.

– Глория Валерьевна, насколько страшна ситуация сабортами у нас по сравнению с другими странами?

– Мы по-прежнему занимаем первое место в мире пообщему количеству абортов. По количеству абортов на тысячу женщин уступаем лишьРумынии. Для понимания ситуации: из десяти беременностей в России лишь тризаканчиваются рождением ребенка. В Америке, например, пропорция обратная: издесяти – три заканчиваются абортом.

– Как произошло, что аборт в нашей стране – норма?

– Надо начать с того, что мы первая страна в мире, гдевласть официально разрешила искусственное прерывание беременности. А потомпостепенно в Советском Союзе сложилась определенная «абортная культура».Идеология партии была такова: советская женщина в первую очередь строителькоммунизма, труженица и только потом уже мать. Некогда с детьми возиться – надоработать.

При таком подходе автоматически исчезает вопросполового воспитания – вспомните известную фразу «У нас секса нет!» А если нетполового воспитания, то нет и понятия о контрацепции. Да и самих контрацептивовфактически не было: границы были закрыты, а внутри огромной страны работали двазавода по выпуску презервативов. И все! Плюс ко всему начавшиеся после 1917 годаантирелигиозные процессы уничтожили в народе понятие греха.

У нас до сих пор аборт считается совершенно обычнымделом, абсолютно не страшным с морально-этической точки зрения. И наши материсейчас «благословляют» нас на аборт, потому что когда-то их так жеблагословляли их матери. И так далее по цепочке. «Все через это прошли. Да,будет больно, но ничего, потерпишь». Под болью подразумевается боль физическая.Но кто объяснит сегодняшним девочкам, что после аборта душа будет болетьбольше, чем тело? Психическая «ломка», состояние духовного опустошения у многихженщин вырастает в постабортный синдром, приводящий к болезням, депрессиям идаже самоубийствам.

– Можно ли сказать, что в России тема абортов простозамалчивается?

– У нас не любят говорить о личных, интимных вещах,которые вроде бы касаются только конкретного человека. Вляпался во что-тонехорошее – твоя проблема. На поверку же оказывается, что многие вещи, которыемы пытаемся решить самостоятельно, общенациональны. Но мы по-прежнему грешиммолча, сохраняя традиционный для нашей страны дух нездорового коллективизма:все уходят от налогов – и я ухожу, все дают взятки гаишникам – и я даю, вседелают аборты – чем я хуже? Аборт считается маленькой женской тайной, личнымпространством, в которое посторонним лучше не лезть.

Пока государственная пропаганда сводится к тому, чтонадо раздать всем женщинам противозачаточные таблетки – и проблема снежелательными беременностями решится сама собой. Центры планирования семьи, какправило, добавляют к этому еще и предупреждение о том, что аборт можетотрицательно сказаться на здоровье женщины. О главном – об убийстве ребенка – речьне идет. А ведь в уставах многих медицинских организаций отражено, чточеловеческая жизнь начинается с момента зачатия, и именно с этой минуты онануждается в уважении и защите.

Кроме этого, нельзя не напомнить, что передпроведением любой операции в клинике, по правилам медицинской этики, пациентапредупреждают о возможных негативных последствиях. В случае с абортоминформация о возможных осложнениях в подавляющем большинстве случаев непредоставляется ни в государственных клиниках, ни тем более в частных.

– Некоторые политики, которых волнует эта проблема,предлагают ввести в школе спецкурс по сексуальному воспитанию подростков. Как выотноситесь к подобной инициативе?

– Безусловно, такой предмет нужен. Причем что ондолжен из себя представлять, необходимо решать именно на государственномуровне. Но в этом вопросе ни в коем случае нельзя перегибать палку, иначе эффектможет получиться обратным.

Сейчас по школам ходят энтузиасты, которые объясняютстаршеклассникам, как пользоваться средствами контрацепции. Достаточна икорректна ли эта информация? Мнения разные. Не все родители хотят, чтобы ихребенку на уроке показывали, как пользоваться презервативом. У меня растетдочь, и я тоже этого не хочу.

Нашим центром разработана программа «Целомудрие»,которая призвана работать не с телом, а с сознанием молодых людей. На Западе,где сексуальная революция давно прошла, программы именно такого планазавоевывают все большую популярность. Уже доказано: ни один вид контрацепции незащищает человека на 100% от нежелательной беременности и венерическихзаболеваний. Целомудрие до брака и верность одному партнеру в браке – вотединственная гарантия вашего физического и психического здоровья.

У нас пока такие программы считаются утопическими,поскольку мы вообще только привыкаем говорить о подобных вещах вслух. Ноговорить об этом надо. С экранов телевизоров и страниц глянцевых журналов нанаших детей обрушивается лавина сомнительной легковесной информации о сексе.Что этому противопоставляется? Пока ничего.

– Проблему абортов в России принято привязывать книзкому уровню жизни. Как экономика влияет на количество абортов?

– Надо признаться, что мало влияет. В сытойпросвещенной Европе абортов на душу населения делается куда больше, чем вбедных странах Азии. Возьмите бывшие республики СССР – Таджикистан, Узбекистан,Кыргызыстан. В экономическом плане они живут хуже всех, а детей в семьях большевсех. Многие развитые страны сейчас говорят о мусульманском нашествии, но когов этом винить, если мусульмане рожают детей, а мы – нет?

Причины низкой рождаемости, скорее, культурные, я быдаже сказала, гедонистические. Что такое ребенок? Это трата сил, времени,средств – трата всего того, что можно потратить на себя, любимого. Инеудивительно, что мы пришли к тому, что у нас сейчас семья из трех человексчитается многодетной. А если уж больше трех, то окружающие просто крутятпальцем у виска.

– Причем такой резкий спад рождаемости произошел сразупосле революции. В семье великого Менделеева было семнадцать детей и это небыло чем-то экстраординарным.

– Совершенно верно. Надо сказать, и в Европерождаемость пошла на убыль в первой половине ХХ века. И дело не в том, чтолюди изобрели качественные средства предохранения. Дело в нежелании жить длядругих. Посмотрите: сейчас много семейных пар, которые вообще не хотят заводитьдетей. Просто не понимают, зачем это нужно!

– Как вы относитесь к закону «о 250 тысячах»?

– Я не очень верю в эффективность регуляции социальныхпроцессов экономическими методами. Те люди, которые хотят иметь второгоребенка, заведут его в любом случае. Те, которые не хотят, не заведут его ни зачто. Ведь суммарные расходы на ребенка все равно превысят эти пресловутые 250 тысяч.

Помочь человеку материально – благо, но это довольнооднобокая помощь. Во Франции провели эксперимент: с улицы взяли бомжа, помылиего, одели, дали жилье, сводили в ресторан, дали денег на карманные расходы –показали все радости жизни, в общем. Через месяц его нашли… на старом месте. Наулице.

Это я к тому, что в первую очередь менять надосознание, а не размер кошелька.

– Но все-таки, если беременная женщина не готоваобеспечить ребенка даже самым необходимым, что лучше: сделать аборт или отдатьего в детский дом?

– В этом вопросе позиция нашего центрамаксимально приближена к христианской: человеческая жизнь – абсолютнаянезыблемая ценность. Право на жизнь – первая строка во всех национальных конституциях,декларациях и т.д. И это не случайно. Ведь аборт – это не вырезаниеаппендицита. Аборт – это кощунственный аморальный акт, ведущий к деградацииобщества и разрушению государства.

– Чем конкретно занимается ваш центр?

– У нас три основных направления деятельности:во-первых, распространение информации об абортах и их последствиях; во-вторых,консультирование и помощь для женщин и семей; и в-третьих, работа с молодежью,то есть профилактика абортов и проблемных отношений. Кроме этого, у нас действуетспециальная программа «Поддержка на расстоянии».

– Что значит «на расстоянии»?

– В России есть хорошая поговорка «мир не без добрыхлюдей». Да, очень многие люди вокруг нас нуждаются в помощи, но есть и люди,которые готовы эту помощь оказать. Однако благотворителей, как правило, пугаютразличные туманные гипотетические фонды, средства из которых уходят неизвестнокуда. Если бы я сама захотела помочь детдому, например, то купила бы конкретныедетские вещи и просто отвезла. Наш центр в этом вопросе действует точно так же.У нас нет генеральных спонсоров, трудно запоминаемых счетов в банке и прочего.У нас есть «опекуны», которые осуществляют адресную помощь: просто берутшефство над конкретной семьей. Если живут недалеко – навещают эту семью1-2 раза в месяц, если далеко – общаются и оказывают помощь посредством почты.Наша задача – просто познакомить людей, желающих помочь, с теми, кто нуждаетсяв помощи.

Помощь может быть самой разной: от упаковки памперсовдо коляски или велосипеда. Также мы постоянно ведем сбор детских вещей.

– Центру «Надежда» всего лишь полтора года. Каковыпланы на будущее?

– Из самых трудноосуществимых – приют для беременныхженщин, находящихся в кризисном состоянии. В Новосибирске, я знаю, есть толькоодин подобный приют – «Материнская обитель святой Софии», созданная на средствакатолической благотворительной организации. Рассчитан он, по-моему, на 15 женщин.Представьте: на полуторамиллионный город – 15 мест! Конечно, это очень мало, ия надеюсь, мы найдем способ создать такой приют у нас в Советском районе.

Во-вторых, наш центр пока ориентируется на женщин,которые еще не совершили роковую ошибку – аборт. Но вместе с тем как минимум негуманноотрекаться от женщин, находящихся в тяжелом психическом состоянии после аборта.Этой работой мы тоже планируем заняться.

Ну, и в-третьих, программа по добрачномуконсультированию. «Как строить любовь», молодых людей сейчас учит телешоу«Дом-2». Это ненормально. Нужны внятные, грамотные объяснения, что такое семья,зачем она, в чем ее смысл. Способы донести эти объяснения до молодежи, я думаю,мы найдем.

Планов много, и мы надеемся, что большинство ихосуществится. Как и те, кому мы помогаем, мы живем надеждой.

Сергей МАЛЫХ