№ 11 от 24.03.2006

PDF-газета
Любимое дело

Фотоистории Сергея Максимишина


 

Фотоистории
Сергея Максимишина

Сергей Максимишин в НГУ. Фото М. Школьник

С 16 по 19 марта наш город посетил мэтр фотожурналистики, неоднократный победитель конкурсов «Пресс Фото России» и WorldPressPhoto Сергей МАКСИМИШИН. Его работы уже много лет подряд украшают обложки и страницы таких солидных изданий, как Newsweek, Time, Geo, Stern, Der Spiegel. В рамках программы, организованной фондом «Фототекст» Валерия Кламма, Максимишин провел мастер-классы, на которых рассказал о своем видении фотожурналистики, об отличии журнальной и газетной фотографии, о фотографической этике и многом другом.

Кроме целевой обучающей программы, было организовано две встречи – в здании театрального института и в НГУ, где мастер демонстрировал свою слайд-коллекцию, состоящую из отдельных тематических историй, и сопровождал некоторые фотографии удивительными рассказами, а также отвечал на вопросы присутствующих, возникающие по ходу просмотра.

Так, слушатели узнали, что жанр фотожурналистики в России практически отсутствует, поскольку подавляющее боФото С. Максимишинальшинство изданий воспринимает работу фотографа как придаточную – иллюстративный материал к тексту. Низведение фотоматериала до статуса обслуживающего по отношению к статьям фактически закрывает путь к развитию этого уникального и самодостаточного явления: «Коля, сходи там, пощелкай…» Хочется отметить, что работы фотографа Сергея Максимишина радикально отличаются от тех, что делает Коля. Его завораживающие фотоистории, как правило, занимают два-три журнальных разворота с минимальным количеством текста, который пишет сам автор. Руководство СМИ забывает, что, кроме бизнеса и экономики, существует целый ряд тем, где глубокое изображение может сказать читателю несравненно больше, чем любой, пусть самый подробный и выразительный текст. Фотоистории Сергея рассказывают о жизни людей в разных уголках планеты – в Чечне, Ираке, Афганистане, Северной Корее и, конечно же, у нас в России.

В существующих рыночных условиях Сергей предпочитает оставаться безработным: «Я стараюсь не работать непосредственно с журналами, распространением моих фотографий занимается немецкое агентство Focus. Это позволяет мне работать не только на заказ, но снимать то, что мне интересно. Журналы, как правило, заинтересованы только в двух темах – «знаменитости у себя дома» и «как я провел две недели среди папуасов».

Фотоистории, посвященные разным людям, живущим в России, Сергей делает с особенным вдохновением. Ведь только здесь он имеет возможность полностью погрузиться в тему, пообщаться и, если возникнет необходимость, даже пожить неделю-другую со своими героями. Так маститый фотограф, примерный муж и отец двух детей однажды прожил две недели с питерскими беспризорниками. Поначалу, чтобы стать для новых знакомых своим человеком, ему пришлось две недели бродить с ними по родному Питеру: ребята пытались «развести» толстого дядьку на деньги, водили его в места, где они не бывают, описывая их как злачные. Наконец, совершенно успокоившись, они дали возможность Сергею заниматься своим делом – он стал незаметным.

Вообще, тема незаметности фотографа – одна из наиболее актуальных среди фоторепортеров. На незаметность «человека с камерой» работает целая фотоиндустрия, завышающая цены на черные корпуса, по сравнению с любительскими серебристыми, и производящая мощные телеобъективы, с помощью которых можно делать крупные портреты с крыши пятиэтажного дома. Сергей никогда не пользуется «телевиками» – проще познакомиться или стать своим в толпе. «Миф об агрессивности народа слишком раздут, – убеждает Сергей. – В этом смысле отличаются, пожалуй, только москвичи. В других городах мне улыбаются, а на индийском рынке пришлось даже попросить переводчика, чтобы он немного распугал радостно позирующих торговцев. В Афганистане каждый снятый персонаж искренне благодарил меня».

– Как вы налаживаете контакт, как представляетесь своим персонажам?

– Подхожу и говорю: меня зовут Сережа, – смеется автор. – Правду говорю. Люди боятся только, когда они не понимают, чего от них хотят. Я рассказываю, что работаю в журнале и снимаю материал о жизни людей.

– Ваши работы печатаются не только в журналах, но и в газетах – в «Коммерсанте», «Известиях». Там нет возможности публиковать фотоистории. Можно ли считать, что эта работа для вас вторична?

– Да, можно. Я вообще не очень люблю жанр газетной фотографии, где хорошо смотрятся лишь один-два персонажа. Мне больше нравится делать картинки с обилием деталей, из которых выкристаллизовывается четкий сюжет. К тому же я не умею снимать черно-белое фото, поскольку реагирую на цветовые пятна. Истории для меня – это настоящая работа, и одиночные кадры я стараюсь не делать. Даже если получается интересно, куда его потом? И хранить бессмысленно, и выбросить жалко.

– Откуда берутся такие темы, как будни в тюремном госпитале, почетный караул, изнанка Мариинского театра, психоневрологический интернат, Россия православная? Какой процент тем вы делаете на заказ и по своей инициативе?

– Примерно 50 на 50. Иногда поступают заказы от журналов, другие темы я нахожу сам.

– Создается ощущение, что детали ваших снимков специально скомпонованы художником. Как вы добиваетесь этого эффекта?

– Зачастую возникает проблема первого плана, и пока ты смотришь на картинку, первый план неожиданно входит в нее сам. В моей работе интересно то, что я делаю лишь половину кадра, вторую половину делает Бог.

– Вы верующий? (Робко интересуется кто-то из студентов.)

– Да. Но поскольку по образованию я физик-ядерщик, у меня свой взгляд на веру, согласно которому православная церковь не имеет к Богу никакого отношения.

– Много ваших снимков – в движении. Как вы успеваете их сделать? Случайное везение или заранее известный сюжет? Не делаете постановочных кадров, не просите повторить?

– Нет, конечно. Разве что прошу, например, выйти в море рыбаков, если мне завтра уезжать, а у них выход через два дня. Или, снимая историю о бабушках, плетущих ковры, могу попросить бабушку пересесть из темного угла в светлый. А насчет «успеть»: просто я никогда не ношу фотоаппарат в сумке и не закрываю крышку объектива. Он всегда в руке, открыт и включен. Знаете, есть такая четкая закономерность – когда носишь фотоаппарат в сумке, вокруг ничего не происходит. Чтобы действие началось, нужно достать камеру.

– Вы пользуетесь фотошопом?

– Пользуюсь, если необходимо немного высветлить кадр или убрать шумы. Фотографу платят за правду, а не за уровень владения компьютерной программой. Я стараюсь не работать с изданиями, которые что-то рисуют на моих снимках. Так у нас закончилось сотрудничество с журналом «Огонек», который зачем-то нарисовал одному мальчику больной глаз. В шаловливых руках фотошоп может стать настоящим орудием против фотографа, а иногда и против целого издания.

Пару лет назад был интересный случай. У одной жительницы американской глубинки родилось шестеро детей. Фотоагентство поступило весьма некорректно, продав этот снимок одновременно двум основным конкурентам – Time и Newsweek, и оба издания, конечно, поставили его на обложку. Скандал был очевиден, но из-за фотошопа в большей степени он сыграл против одного из этих изданий, которое из эстетических соображений заменило железные зубы многодетной бомжовки на белые.

– Места ваших съемок зачастую малодоступны – Грозный, саддамовский Ирак, Афганистан 2001 года. Как вы попадаете в такие точки, учитывая, что зачастую едете по своей инициативе и с аккредитацией помочь некому?

– Не всегда нужна аккредитация. Я просто снимаю жизнь. Вот, например, женщина Лариса, которая живет на Невском и держит 18 собак. Она зарабатывает на жизнь тем, что украшает их макаронами и всякими странными вещами, фотографирует и продает снимки на Невском. А вот два влюбленных актера «наивного» театра – Яша и Маша. Оба больны синдромом Дауна. Ему 58 лет – это критический возраст для носителя такой болезни, ей всего 28.

Если нужно попасть в труднодоступное место, можно попробовать договориться. Так, в Мариинку я проник во время отъезда Гергиева, который не терпит никакой съемки. Правда, и выгнан я был оттуда со скандалом – забыл коробочку от пленки на сцене, а балерина на репетиции запнулась об нее, упала.

Каждая ситуация разрешается по-своему, как всегда в жизни. Чтобы попасть в Грозный, мне пришлось сначала поработать у Кадырова на выборах, а снять нефтезавод в Ираке получилось, заплатив триста долларов. (Про Ирак из фотографий Сергея мы также узнали, что за Саддама все без исключения, включая маленьких детей, в 2002 году голосовали кровью, надрезая себе палец, а теперь радуются новому вождю так же искренне и буйно, как предыдущему. – М. Ш.).

– Кто сопровождает вас в горячих точках? Вы также сказали, что пользуетесь услугами переводчиков…

– Сопровождающих выбираю не я, а принимающая сторона. Таковы правила игры. Переводчик мне нужен, поскольку с языками у меня не очень – только английский. В Ираке я ходил с местным представителем КГБ. В Северной Корее, где я был этим летом, меня сопровождали целых три официальных лица. Товарищ Фё отвечал за мое физическое наличие и физиологическое состояние, товарищ Цо – за моральный облик и поведение, а товарищ Пак руководил товарищами Фё и Цо. Это было забавно. Мы ходили большой компанией, и они указывали мне, с какой точки и что можно снимать. Например, памятник снимать сзади – это криминал, самый лучший вариант – вот отсюда наискосок. Многое, из того, что я снял в Северной Корее, было нелегально, прикрывшись курткой с живота или отпросившись в туалет. Так мне удалось поснимать сборщиков риса, убедив сопровождающих, что если они не остановят автобус прямо в поле, я скончаюсь на месте по известной причине. Правда, мне здорово помогла девушка с Украины, которая, увидев памятник Ким Чен Ира, сразу спросила, почему на него не гадят птицы. После этого все внимание «контрольной группы», конечно же, переключилось на нее. На самом деле вопрос о птицах оказался болезненным, поскольку в Пхеньяне все птицы были уничтожены именно с этой целью.

Несколько дней я просил моих гидов сопроводить меня в школу, но они категорически отказывались. Оказывается, все школьники в это время убирали рис. Но специально для меня они все-таки пригнали с полей в пустую школу какой-то младший класс, тщательно напомадили его и усадили за парты. Это был урок русского языка. Мальчик вышел к доске и рассказал сказку о Машеньке и лосе. Я с удовольствием выслушал, как в подмосковной деревне Внуково девочка Маша встретила лося, но не испугалась, а дала ему пирожок. Лист ватмана с изображением лося мальчик невзначай достал из-за спины, как рояль из кустов. А лось проводил храбрую девочку до школы. Учительница поинтересовалась, кто еще живет в русском лесу, и дети назвали волка, медведя, зайца. «А как они все вместе называются?» – ласково спросила учительница. – «Животные!» – «Правильно, ребята! А вы любите животных?» – «Да-а-а!» – «А каких животных вы любите больше всего, дети?» – «Собак!» Тут я не сдержался и вышел из класса отсмеяться в коридор.

– На опасных территориях вы всегда путешествуете с военной охраной?

– Нет, только с вооруженным водителем. В зонах военных действий больше двух людей в машине могут воспринять как маленький вооруженный отряд. Охрана обычно набирается из-за цензуры. В Ираке у КГБшников нет лицензии на работу в других городах, поэтому по мере путешествия набирается целая компания, и работать становится легче, поскольку они уже заняты не мной, а друг другом. Правда, всей этой орде приходилось платить взятку по 60 долларов в день, а в Корее взятку дать невозможно, поскольку эти трое боялись друг друга больше, чем меня, и, по-моему, по вечерам писали отчеты друг о друге.

Вообще в Корею я попал хитрым образом – в компании фашистов и лимоновцев. Вторые приняли меня в свою новогоднюю лигу чучхе, и я поехал с ними в качестве руководителя объединенных фотолабораторий Петербурга. Я должен был снимать якобы для журнала «Знамя сангур». С лимоновцами у нас отношения давнишние и смешные. Они приходят на мои занятия в школу журналистики. Когда мы видимся на их демонстрациях, они сразу кричат: «Максимишин, когда в Израиль?» – и я всегда отвечаю, что без вас, кормильцы, не уеду. Такие у нас шуточки.

– Когда вы отдаете десятки снимков в журналы, не бывает разочарования, если ваш и их выбор не совпадает?

Я бы сказал, что не бывает иначе. Мои тщательные пасьянсы, которые я раскладываю по очередности снимков, нужны только для конкурсов – в журнале все перетасуют по-своему. Потому я и веду свой сайт www.maximishin.com, чтобы выкладывать туда свои находки и ворчать: «Смотрите, как я классно снял и что они сделали». Ту же Корею мне было стыдно кому-то показать. Сравнить, например, как опубликовал мой «прессфотный» кадр итальянский журнал Espresso и русский «Ньюсвик». Культуры редактирования снимков в русских журналах не знают совсем, и главная обида, что и не хотят знать. Аляповатая мозаика из кошмарно мелких картинок Военно-грузинской дороги выглядит просто ужасно. Надо возить на семинары не фотографов, а фоторедакторов. Потому что все зло фотожурналистики идет от этих людей. По идее, фоторедактор – друг фотографа, но очень слабый друг, ведь в России эта должность низведена до курьерской: взял снимки – отдал снимки. Остальное делает дизайнер-верстальщик по принципу: «На этой страничке синенькое, а на этой желтенькое, хорошо! Тут дядя смотрит вверх, а тут тетя ему навстречу вниз, здорово!»

 

На встрече с журналистами НГУ Сергей успел показать не только собственные фотографии, но и работы своих учеников с петербургского факультета фотожурналистики – бывшей школы рабочих корреспондентов, которую в середине прошлого века основал отец Иосифа Бродского Александр. Многие кадры, как и работы Сергея, содержали нерезкие изображения предметов, смазы и казались не вполне выстроенными по традиционным понятиям компоновки – где-то была «расчлененка» (части тела в кадре), некоторых персонажей хотелось повернуть лицом к зрителю. Но все работы объединяло одно: их хотелось рассматривать бесконечно.

– Сергей, скажите как педагог, какими принципами вы руководствуетесь, отделяя зерна от плевел?

– Механическими. Плохие карточки – налево, хорошие – направо.

– А как вы отличаете хорошие картинки от плохих?

– Хорошие мне нравятся, а плохие – нет, – улыбается Сергей.

 

Мария ШКОЛЬНИК.


Газета «Навигатор» - Фотоистории Сергея Максимишина, № 11 от 24.03.2006

Количество просмотров: 1632

Другие статьи из рубрики «Любимое дело»

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика